Русский поэт и один из основоположников романтизма в русской поэзии Василий Андреевич Жуковский (1783-1852 гг.) в 1850 году, в своей статье «Нечто о привидениях» в самом ее начале, задал вопрос «Верить или не верить привидениям?». Надо сказать, что этот вопрос можно назвать одним из самых серьезных вопросов девятнадцатого столетия, который собрал в себе страхи, надежды и сомнения современников. Особое любопытство общества 19 века к привидениям объяснялось не только занимательностью и экзотичностью этой темы, но еще и тем, что призраки и видения виделись определенной частью русской интеллигенции как единственное свидетельство существования загробной жизни.
Мы расскажем вам историю о посмертном явлении Василия Жуковского его другу лексикографу и писателю Владимиру Ивановичу Далю. Владимир Даль в 1850-е годы начал увлекаться стологаданием и спиритуализмом. Он рассказал, как однажды, во время проведения спиритического сеанса с ним вступил в связь дух, который назвался именем его друга. Во время общения с духом писатель сказал ему:
«Если ты действительно дух Жуковского, расскажи что-нибудь такое, что знают двое — я и Жуковский!».
«Хорошо, — отвечал дух, — в проезде Государя Наследника через Оренбург, в 1837 году, мы с тобою встретились в первый раз. Ты, еще молодой и горячий мечтатель, принес мне тетрадь стихов и спрашивал моего мнения: годятся ли они на что-нибудь и есть ли в тебе поэтический талант? Я, пробежав тетрадку, сказал тебе, что поэтом тебе не быть, брось лучше всего стихи и примись за прозу!»
По словам Владимира Даля, все так и было, и дух Василия Жуковского был действительно настоящим.
Однако, совершенно иначе ту же самую историю истолковал однокашник и друг Владимира Даля Николай Потулов, который считался в свое время консервативным православным мистиком и ярым противником «дьявольского» спиритизма, и которому Даль во время одной из их встреч рассказал о том, как вызывал дух Жуковского. Дух якобы дал верный ответ на вопрос Даля, хотя и неточно указал название станции, на которой Жуковский раскритиковал стихи своего друга. Даль уверял, что медиум ни у кого не могла узнать об этом разговоре, так как он никому, даже собственной жене, о нем не рассказывал. По словам Потулова, этот правильный в общих чертах, ответ свидетельствовал о дьявольском наваждении, так как злые духи «очень хорошо могут знать все наши тайны».
